Ваш вопрос

Ответ Настоятеля

Факты и Аргументы

Дача в Силламяги
Николай Никанорович Дубовской
(1859-1918)

Одним из известных прихожан Силламяэской церкви был Николай Никанорович Дубовской(1859-1918). Силламяэ был излюбленным местом отдыха ученых, художников, артистов, музыкантов.
Николай Никанорович Дубовской — крупный русский живописец отечественной пейзажной школы рубежа ХIХ и ХХ веков, видный общественный деятель, член и впоследствии один из руководителей Товарищества передвижников ...


(статья полностью)
 

Гностицизм

Я прочитала, что самая ужасная ересь, ересь всех ересей, это гностицизм. С самого начала существования Церкви он был врагом номер один христианства. И сегодня он губит многих. И ещё заявит о себе на последнем этапе истории. Не могли бы Вы рассказать об этом явлении?
 А.Н.Злобина, г.Минск
 

Гностицизм переживал расцвет в первые века нашей эры. Он был смертельным врагом христианства, несмотря на то, что или, вернее, оттого что большая часть гностических систем утверждалась на христианских основах. Долгое время даже бытовало мнение, что гностицизм — всецело явление христианской ереси. Церковь всегда питала отвращение к феномену гностицизма. Писания святых отцов убедительно свидетельствуют об этом. В этом противостоянии термин «гнозис» — «знание» — был антиподом «пистис» — «вера», указывающая на отношение к тайне христианского откровения. Гностик практически стал противоположностью верующего
.. (далее).

 


 

 
 
 
 
Главная О храме Адрес Расписания
О  молитве Древняя церковь От ста недуг Долголетие Туринская  плащаница Мат- убийца Сила  веры Риторика Покаяние О дьяволе? Случай на  войне Гностицизм Н.Н.Дубовский

ЭСТОНСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ МОСКОВСКОГО  ПАТРИАРХАТА

Главная
Вернуться

Поиски храма в Силламяэ

Ретроспектива исследований
Скачать (6Mb)


Читайте о памятнике православному храму в Силламяэ


Храм в Силламяэ отмечен Президентом Эстонии
 



Из Преображенского храма в Преображенский


Синай и
его святыни

 
Силламяэ-55
 

 

...И всё-таки никакая другая Литургия не может встать вровень с той, что происходит ночью на Гробе Господнем в Иерусалимском храме Воскресения...
подробнее

 

Последние изменения
11 October 2017 г.
 

 

 

 

 

                  

 

Существует ли диавол?

 

Протоиерей Александр Шаргунов
 

Недавно я получил письмо с вопросом, который показался мне столь значительным, что я решил не ограничиваться обычным кратким ответом в рубрике «Вопрос священнику». Особенно важно, мне кажется, задуматься на эту тему Рождественским постом, когда искушения возрастают. Потому что главная цель поста — утверждение в истинной вере.

Жизнь всех святых, подвизавшихся в посте и молитве, — непрерывная брань «против духов злобы поднебесной», малейший из которых, по свидетельству преподобного Серафима Саровского, мог бы одним коготком перевернуть всю землю.

«Существует ли диавол? — спрашивает читатель. — Вера в то, что он существует, может иногда быть полезной. Но можно и отказаться от неё без особого ущерба для души. У нас сейчас идёт сближение с западным христианством. Сегодня многие католические богословы, если не открыто, то по крайней мере, вполголоса отвергают существование диавола и ада. Насколько мне известно, папы Иоанн-Павел II и нынешний Бенедикт XVI противоречивы в своих высказываниях на этот счёт. Церковь постоянно обвиняет современный мiр в отсутствии ответственности. Действительно, свобода и ответственность нераздельно связаны друг с другом. Где нет ответственности, там не может быть свободы. Кажется, это должно быть аксиомой и для неверующих. Но сами христиане не освобождают ли себя от ответственности, перекладывая всё на диавола? Не слишком ли это легко и даже инфантильно?»

Что на это можно сказать? Если отвергать существование диавола, то следует отвергнуть и Таинство Крещения с отречением от сатаны, гордыни его и всего служения его. Кто отвергает существование диавола — тот не крещён. Напротив, утверждение, что диавол существует, — далеко от того, чтобы освобождать нас от ответственности. Это утверждение предполагает несравненно большую ответственность. Оно требует от нас участия в духовном сражении. Можно назвать целый ряд серьёзных причин.

Прежде всего, это утверждение влечёт за собой необходимость несравненно большего бодрствования, поскольку мы сознаём, что зло очень зло. За ним стоит злой дух, диавол, оно не находится где-то за стенами нашего дома, и мы можем легко оказаться соблазнёнными его лукавством. Это напоминает нам также, что можно знать, кто есть Христос, веровать в Него, и тем не менее быть бесом. Это должно подвигнуть христиан удвоить старание жить по заповедям любви Христовой, если они не хотят подпасть под власть диавола. Это запрещает демонизировать наших ближних. Бесы находятся в безповоротном отказе от Бога. Но люди — не бесы. Каким бы ни был человек, до последнего своего дыхания в тайне своего сердца он хранит свет и может покаяться. Потому наш долг — проявлять заботу о заблудших и молиться о них. Далее, это доказывает, что плоть сама по себе не носительница злого начала, поскольку первый враг Божий — дух, падший ангел. Это может сохранить нас от всяких отклонений гностического толка, выражающихся в презрении к материальному мiру.

Наконец, это показывает абсолютную невинность Бога, и потому запрещает нам перелагать на Него ответственность за наше зло. Как известно, именно в этом заключалось грехопадение Адама, который вместо того чтобы взять на себя вину и с покаянием броситься к своему Творцу, сказал: «Жена, которую Ты мне дал, дала мне этот плод». А та в свою очередь указала на соблазнителя змия.

Люди — это очевидно — не ответственны за всё зло. Как говорит святитель Феофан Затворник, все люди хорошие, а плохое в них — как бы случайно. Следует ли возложить вину на Творца? Это противоречило бы самой идее Бога. Бог есть свет, в котором нет никакой тьмы. Потому разумно, даже с точки зрения обыкновенной здравой логики, мыслить о духовно свободных созданиях, избравших путь отделения себя от Бога. В Благовещении, Рождестве Христовом, Крещении, Крестной смерти, Воскресении и Пятидесятнице явлена прежде всего непостижимая, безмерная, абсолютная любовь Божия. Во всех церковных праздниках, раскрывающих тайну Воплощения, Бог умалил Себя, чтобы стать плотию. Умереть на Кресте за этих ничтожных людей — такое невозможно помыслить!

Особенно невыносим для диавола праздник Рождества Христова. Этот Младенец, более могущественный, чем все ангелы, — лежит в яслях среди навоза и грязи! Есть от чего возмутиться при виде безконечной чистоты нечистому духу, который не желает знать никакой духовности, кроме как в возвеличивании себя. Он приходит в такую ярость, что немедленно устраивает убийство невинных младенцев, чтобы потопить в крови радость Рождества. В наши дни он продолжает мстить истреблением миллионов детей в утробе матери и растлением миллионов сразу же после их рождения. Он преобразует торжество Рождества Христова в мiре в торжество рынка (как дом Отца Небесного в своё время в дом торговли и разбойников), чтобы дух детства в человечестве насколько можно раньше был вытеснен духом потребления и наживы.

Очень важно понять, в чём заключается грех падшего ангела. Его грех прост: делать добро только своими силами и согласно своим планам — одному, как «некоему великому». Мы можем видеть это, например, в тоталитаризме XX века, когда мiр вознамерился исторгнуть все плевелы, чтобы создать совершенное общество. Но не заметил, что исторгает заодно и всю пшеницу.

Такое же стремление встречается не только в государственных масштабах. На новом этапе «гуманизма» каждый человек обретает свободу изобретать свою, наиболее подходящую для него мораль, что равнозначно отвержению Божественного Закона, возвышающего нас над нашим падшим естеством. То же отвержение происходит в слишком человеческом морализаторстве.

Святые отцы говорят, что первоначальный грех диавола есть грех зависти. Имея некоторое предчувствие Боговоплощения, бесы не могли смириться с тем, что Бог соединится с существами хрупкими, как глина, и сообщит им Своею благодатью достоинство, превосходящее ангельское.

Эта зависть рождается из гордости. Что такое гордость? Желание быть самому себе господином, не открываться Превечному Слову, не входить в общение с Отцом Небесным, Который хочет, чтобы мы видели брата в каждом нашем ближнем. Любовь и истина соединяют. Что более всего радует в нас диавола? Равнодушие к истине. Он разделитель, потому что всегда отделён от Бога. Он исполнен завистливой ненависти к людям, и вся его радость в том, чтобы нашими невежеством и слабостью поставить нас ниже животных. В горделивой ненависти к Богу он изображает себя человеколюбивым и учит нас, надмеваясь знанием и властью над мiром, спасаться своими силами. Он постоянно стремится то унизить нас, то ввести в превозношение. Несомненно, последнее радует его более всего, хотя одновременно и уязвляет завистью (бесы неспособны к чистой радости). Это напоминает ему его собственный грех, который он совершил без каких-либо смягчающих вину обстоятельств.

Диаволу важнее подтолкнуть нас на духовные грехи, чем на грехи плотские. Потому что духовные — хуже всего.

Кто не знает истины и уступает плотским грехам, может иметь некоторое извинение. Но не так бывает с тем, кто предаётся духовно греху, греху духа против Духа. Часто мы видим врага только в атеизме и плотской вседозволенности. Но бес не нуждается ни в такого рода свободе, потому что не имеет плоти, ни в атеизме, потому что знает истину всех пунктов христианской веры. Более всего его радует, поскольку это более всего осуждает нас, когда мы, как он, знаем заповеди, но не исполняем. Когда употребляем веру для нашей мiрской выгоды, а не по любви к Богу и ближнему.

Почему Христос не обличает атеистов так, как фарисеев? Превечное Слово могло воплотиться в такое время и в таком месте, где процветал бы злобный атеизм. Но Господь хочет поразить зло в самом его корне, там, где его худшее проявление: в вере без любви, в вере, которая только в голове и не касается сердца, в вере, которая не берёт своего креста. Ибо вера не есть интеллектуальный комфорт, это — неумолимое требование. И с того, кто больше принял, больше и спросится. Если я, христианин, не имею любви, и не стремлюсь обрести её — я хуже, чем атеист, хуже, чем содомит. Будем помнить эти слова Христа: «Ибо если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сего дня; но говорю вам, что земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе» (Мф. 11, 23—24).

Диавол — первый из верующих подобного рода. Во время искушения Господа в пустыне он знаток Писания, цитирующий псалмы наизусть. В Евангелии от Марка мы видим, что ученики Христовы колеблются в вере, а бес с самого начала говорит в синагоге Капернаума: «Знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий» (Мк. 1, 24). Ещё более поражает гергесинский бесноватый. Как только он видит Господа, сходящего на берег, он бросается ему навстречу и кланяется Ему. «И, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом, не мучь меня!» (Мк. 5, 7). Наконец, бесы заявляют о праве обладания этим местом, в котором каждый получил (как бы по наследству) свою часть: их — легион, т. е. около 7 тыс., и они делят между собой душу одного несчастного человека. Вот что мы должны увидеть: можно громким голосом возвещать, кто есть Иисус Христос, кланяться Ему, молиться Ему, делиться чем-то драгоценным с другими, и тем не менее быть диаволом.

В чём же разница между бесовской верой и истинной верой? Вера бесов не есть дар Бога. Она обретается их умом, столь проницательным, что они способны безошибочно узнавать по знамениям Господа и Его Церкви, что за ними — Лик Истины. По плодам — это также вера без любви. За Божественной литургией мы поём: «Верую во Единого Бога». Мы не говорим: «Верую, что…», «верую, что Бог Един», но «верую во Единого Бога». Это выражает нашу устремлённость к Богу. Это «верую» не есть просто акт ума, не есть ряд теоретических утверждений. Наше «верую» должно включать в себя волю и сердце. Вот почему хорошо петь Символ веры как гимн любви.

Бесы тоже веруют, что Бог Един, что Иисус есть Христос, Единородный Сын Божий, и т. д. Здесь — исповедание веры. Но сердца нет.

Возвратимся к искушениям Господа в пустыне. Разве не обнаруживают они великое знание бесами христианства? Достоевский говорит, что собрание самых великих мудрецов человечества не могло бы выдумать этот отрывок Евангелия, который тремя искушениями выражает все искушения человеческой истории. Но можно заметить также, что речь идёт, в более глубоком плане, о трёх искушениях Церкви. Сатана — «обезьяна Бога», как сказал блаженный Иероним, и он предлагает Христу в пустыне три соблазнительных пародии трёх главных направлений деятельности Церкви: любви к нищим, преданию себя Промыслу Божию, просвещению народов.

Искушение превратить камни в хлеб — это гуманизм, добрые дела, отделённые от молитвы, и любовь к нищим, сведённая к материальной проблеме. Искушение броситься вниз с высоты Храма, исполнившись доверия Богу, — это молитва, отделённая от дел, и предание себя Промыслу, умалённое до безответственной пассивности. Искушение обладать царствами мiра сего, поклонившись князю мiра сего, это нечто более тонкое — миссионерский активизм, с его опорой на средства мiра сего, на технологии и с забвением о личном примере, о благодати.Существует связь между бесами и раскрытием греха. Бесы знают, что есть Истина, даже если они Её ненавидят. Вот почему они не привязаны намертво к заблуждениям, которые распространяют. Они могут играть на всех полях, на всех досках — с капитализмом, как и с коммунизмом, с тем, что традиция, как и с тем, что прогресс. Как свидетельствует преподобный Силуан Афонский, бесы правды никогда не говорят. То, что они внушают нам — всегда система заблуждений, и так они пытаются уловить всех.Они используют наше стремление к истине: мы видим заблуждение, боремся с ним, а они направляют нас к противоположному заблуждению — только бы наше сражение за истину было без любви. Как сказал известный правитель во время войны в Испании: «Кто смеет отрицать, что зло организовано? Его зловещий лик среди нас, но сердце чудовища бьётся где-то вне нашего мiра». В то время там были республиканцы, которые разоряли Церкви и убивали христиан. Было сильное искушение принять сторону противоположной партии. И те, кто избегал двух ловушек — коммунизма и фашизма, попадал в третью — ленивого пацифизма. Можно видеть, что эти три отношения дополняли друг друга, хотя и были врагами.Откуда же исходило их разрушительное согласие, если не от невидимого ума, направляющего участников этого маленького театра? Теперь мы понимаем, что называется структурами греха — система, в которой борьбе против одних заблуждений выставляются противоположные заблуждения, либо люди уклоняются от борьбы, побеждаемые равнодушием и ненавистью.

Тоталитаризм может рождаться из лучших намерений. И все ереси, какие были, — из некоего рода пастырской заботы. Еретик Савеллий, например, находил, что говорить о тайне Троицы слишком сложно для обыкновенного слуха. Поэтому, полагал он, надо найти иной способ Её выражения: есть только одна Божественная Личность — с тремя модусами действия. Это было упрощение ради приобретения большего числа верующих. Точно таким же благовидным предлогом прикрывался еретик Арий. Ради этой как бы благовидной цели во все времена закругляют края Креста.В западной церкви появляется всё больше так называемых богословов II Ватиканского призыва, которые говорят: «Эти рассказы о диаволе — не очень современны. Мы оказываем прекрасную услугу христианству, выколачивая пыль из ветхой старины, и обещаем, что после нашей чистки церкви наполнятся». В целом же, как они считают, надо следовать современности и моде. Но современность быстро становится вчерашним днём, и мода выходит из моды. И человеческим сердцам нужна не якобы облегчающая духовную брань анестезия, но — Истина и Жизнь.
 

Протоиерей Александр ШАРГУНОВ