Ваш вопрос

Ответ Настоятеля

Факты и Аргументы

Дача в Силламяги
Николай Никанорович Дубовской
(1859-1918)

Одним из известных прихожан Силламяэской церкви был Николай Никанорович Дубовской(1859-1918). Силламяэ был излюбленным местом отдыха ученых, художников, артистов, музыкантов.
Николай Никанорович Дубовской — крупный русский живописец отечественной пейзажной школы рубежа ХIХ и ХХ веков, видный общественный деятель, член и впоследствии один из руководителей Товарищества передвижников ...


(статья полностью)
 

Гностицизм

Я прочитала, что самая ужасная ересь, ересь всех ересей, это гностицизм. С самого начала существования Церкви он был врагом номер один христианства. И сегодня он губит многих. И ещё заявит о себе на последнем этапе истории. Не могли бы Вы рассказать об этом явлении?
 А.Н.Злобина, г.Минск
 

Гностицизм переживал расцвет в первые века нашей эры. Он был смертельным врагом христианства, несмотря на то, что или, вернее, оттого что большая часть гностических систем утверждалась на христианских основах. Долгое время даже бытовало мнение, что гностицизм — всецело явление христианской ереси. Церковь всегда питала отвращение к феномену гностицизма. Писания святых отцов убедительно свидетельствуют об этом. В этом противостоянии термин «гнозис» — «знание» — был антиподом «пистис» — «вера», указывающая на отношение к тайне христианского откровения. Гностик практически стал противоположностью верующего
.. (далее).

 


 

 
 
 
 
Главная О храме Адрес Расписания
Спектакль в "Улье" Св. Ксенния Святитель Иоанн Сретение О блудном сыне Матушка Иона

ЭСТОНСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ МОСКОВСКОГО  ПАТРИАРХАТА

Главная
Вернуться

Поиски храма в Силламяэ

Ретроспектива исследований
Скачать (6Mb)


Читайте о памятнике православному храму в Силламяэ


Храм в Силламяэ отмечен Президентом Эстонии
 



Из Преображенского храма в Преображенский


Синай и
его святыни

 
Силламяэ-55
 

 

...И всё-таки никакая другая Литургия не может встать вровень с той, что происходит ночью на Гробе Господнем в Иерусалимском храме Воскресения...
подробнее

 

Последние изменения
11 October 2017 г.
 

 

 

 

 

                  

 

Матушка Иона


Дивны дела Твоя, Господи! 

Матушка Иона

 

Промыслом Божиим в конце 1994 года я попала в Пюхтицкую обитель.

 

В то время в монастыре было много молодых насельниц, и среди спешащих на службу

печально выделялась согбенная фигура полной монахини, с огромным трудом поднимавшейся по ступеням храма. Было бесконечно жаль эту  матушку – и я горячо молилась о ней.

От сестер слышала, что есть некая  монахиня Иона, к которой ездит народ  отовсюду, но никак не связывала это имя с той, о ком молилась.

В один из приездов я заглянула в книжный киоск и поделилась с дежурившей сестрой впечатлением от прочтения книги мон. Сергии Клименко «Минувшее развертывает свиток…» Мать Галина просияла, сказав, что монахиня Сергия была ее старицей, и предложила мне экскурсию на ее могилку. Была в тот год холодная снежная зима.

 

 

 

Мы встретились в назначенный час на кладбище, и послушница с воодушевлением стала рассказывать о монахине Сергии. Прошел час, я замерзла и малодушно помышляла о теплой печке и горячем чае. Словно прочитав мои мысли, мать Галина пригласила меня на чай.

В узенькой келье, освещенной настольной лампой, было довольно темно…

Поодаль у стола кто-то сидел, и я поздоровалась от порога, но мать Галина сказала:  «Подойди и поздоровайся с матушкой». Я подошла поближе и увидела очень большую монахиню в залатанном пестром хитоне и теплой шапке на голове. Матушка усадила меня напротив и велела келейнице дать мне горячего чаю. Когда я согрелась, монахиня попросила меня: «Ну, девочка, расскажи, как ты попала на рельсы, ведущие к Богу?»

 

Удивившись вопросу, я внимательно посмотрела в лицо матушки и… потеряла дар речи.  Не берусь описывать выражение ее глаз, но с этого момента захотелось остаться рядом НАВСЕГДА.   Монахиня улыбнулась, ободряя меня, и я начала… Она слушала очень внимательно, не перебивая, и молилась. Когда пришло время возвращаться в гостиницу, матушка сказала – «Скажи матери Макарии, что будешь на послушании у матери Ионы» - и, смеясь, показала на себя. На горку я взлетела на крыльях.

 

ПОСЛУШАНИЯ

Первое послушание послужило мне и первым уроком. Нужно было переписать имена из старого синодика в новый. Времени было в обрез, я поторопилась и сделала несколько ошибок. Матушка молча полистала мою халтуру и, подумав, сказала: «Знаешь что, девочка, а возьми-ка это себе». Я все поняла и устыдилась. Позже мне не раз доводилось переписывать обветшавшие матушкины записки. Некоторые мать Иона оставляла, говоря: «Оставь, я по почерку знаю, чья это». Записок было море. Люди привозили и присылали их отовсюду, с пояснениями и без оных, с поклонами и благодарностями, часто называли матушку Ангелом, на что она  только рукой махала – Какой я ангел? Монах негодный. Повернешь записку после прочтения, а на обороте целая история семьи…

У самой матушки был целый «букет» болезней - и время от времени доктора и игуменья уговаривали ее  лечь в больницу. Матушка соглашалась ЗА ПОСЛУШАНИЕ (также позже  согласилась и на постриг в схиму) и приносила оттуда кипу новых записок. Иногда это были целые «простыни» с названием отделения, в котором  лежала больная.  Каждый день мать Иона молилась обо всех, кто просил,  и еще о многих и многих - по своей сердечности. Одна из таких «простыней» всплыла в моей памяти через год после ухода матушки, когда я узнала, что некогда дружный коллектив медиков распался…

 

Записки мы читали ежедневно в кельи, синодики на службе. А еще каждый день бывали

посетители между службами и вечером, и матушка совсем не отдыхала, а когда лежала

днем, то просила почитать вслух, выбранную ею книжку. Мать Иона очень тонко чувствовала фальшь – и  деликатно откладывала такую литературу в сторону. Когда приходили посетители, матушка просила меня остаться – так по милости Божией я могла видеть, как проходили эти встречи. Будучи со всеми приветлива, она внимательно выслушивала каждого, молча молилась, а затем утешала, припомнив что-нибудь из притч священного писания или жития святых. Восхищало ее ровное доброжелательное отношение ко всем независимо от их психического состояния и поведения. Лишь иногда матушка задавала вопросы, чтобы направить пришедшего в духовное русло - и уходили все радостные.

 

УРОК ВТОРОЙ И САМЫЙ СТРОГИЙ

Однажды к матушке Ионе обратилась женщина бесцеремонная и напористая, но мать Иона  приняла ее так же, как и других. Я по немощи своей возмутилась и после ухода посетительницы дерзко спросила матушку, почему она не приструнила эту особу? Это был единственный раз за 9 лет, когда матушка на меня осерчала  и спросила, не хочу ли я уйти. Больше ничего подобного я, конечно, и в мыслях себе не позволяла и до сих пор не позволяю. Зато поняла – какова сама. Это были уроки милосердия и мудрости.

 

 Чем больше проходит времени с тех пор, как матушка покинула нас, тем больше понимаю, какую милость оказал Господь, позволив  нам быть рядом  с настоящей молитвенницей  и старицей  Пюхтицкого монастыря. - «На ней был Дух святой» - сказал о матушке игумен Сторожевского монастыря  о. Феодосий на сороковину  схимонахини Ионы.

 

Сама она трудилась, не покладая рук - если не читала, то пряла шерсть или вязала теплые безрукавки ОТЦАМ – так матушка называла духовенство. К отцам матушка относилась с великим уважением, и благоговейно говорила так: «Спаси Господи всех Батюшков  – такое трудное у них служение».

 

Удивительными были и матушкины шутки - в них не было и тени насмешки над кем-то - разве что над собой, а глаза частенько смеялись – и вся грусть улетучивалась. Улыбка не раз выручала мать Иону, а однажды спасла ей жизнь. Много лет мать Иона несла послушания на скотном дворе, откуда  к родным отпускали только зимой. В одну из поездок молодая послушница решила сократить путь к  своей деревне и пошла прямиком по льду реки, неся в обеих руках сумки с гостинцами со скотного. Примерно на середине пути ей повстречалась ватага подгулявших парней. Время было трудное, все не доедали, и, увидев девушку с полными сумками, парни оживились, а молодая послушница взмолилась что есть мочи и от ужаса… УЛЫБНУЛАСЬ. И вдруг один из парней крикнул – «Братцы, да ну  ее! У нее же улыбка голодная!» - и беда миновала. – «Вот как Господь вразумляет» - комментировала матушка этот случай.

 

Рядом с матушкой

…А еще мы с  мать Ионой починяли одежду и в это время рассказывали что-нибудь друг другу. Матушкины рассказы были всегда евангельскими, духовными, и печаль в них тоже была светлая…

О своей маме матушка говорила, что она была кроткая и всем помогала, потому вся деревня ухаживала за ней, когда она лежала последнее время и совсем не вставала. Отец был строгий,  и даже в церковь дочка не могла пойти без  его благословения. ( Царствие небесное рабам Божиим  -  Димитрию и Параскеве). О благословении  мать Иона говаривала с грустью: «Раньше, бывало, барышня и туфелек не купит без благословения, а нынче всё (вздохнет) по своей воле».

Родители были люди верующие,  и  Евангелие было главным чтением. По рассказам матушки,  родилась она в год, когда на душу давали по 4 пуда хлеба. В семье Дмитрия и Параскевы   Сопелкиных было много детей, а  в августе 1931 г. родилась еще дочка. На  40-й день – это было Воздвижение – пришли родители в храм (храм находился за 30 км) и принесли младенца крестить,  но имени не выбрали, решив попросить об этом священника. Священник назвал будущую монахиню Еленой, объяснив, что именно она нашла крест и гвозди.  Матушка особенно трепетно относилась к этому дню.

Любила  рассказывать и об одном забавном, но поучительном случае из своей жизни. « Хожу как-то по дому и бурчу, а мама мне: « Зла как у козла,  да еще и с торбочкой…», и так не один раз. А я себе и думаю: « Почему я сегодня такая? А дай почитаю Евангелие! Почитала – и  все прошло. Так Господь вразумляет».

Сама матушка знала  Евангелие,  да  и службы, (по нашим впечатлениям) почти наизусть и, приводя тот или иной отрывок, всегда называла имя евангелиста, а чтение считала самым трудным послушанием.

Рассказчица она  была замечательная. Жития святых и духовные рассказы передавала тепло  и личностно, словно сама была свидетельницей тех древних событий.

 

 Первое житие, услышанное мною от матушки Ионы, было о св. Евстафии Плакиде, его многострадальной жизни и чудесном спасении.

С тех пор возглас «Буди имя Господне благословенно от ныне и до века», произнесенный трижды, для меня навсегда связан с этим святым  и  матушкой – и стал живым и близким.

 

Как-то читали детскую сказку, где цветы говорили –«Слава Богу за все!»- и матушка со слезами умиления повторяла этот возглас.   В ее устах все было истинно и выношено сердцем. Утешая нас,  безгодных, матушка говаривала: « Господь намерения целует».

 Бывало, зайдешь в келью, поздороваешься, а матушка словно невзначай начнет тебе что-то рассказывать… А в рассказе этом ответ на вопрос, с которым ты ехал.

Помню, спросила матушку: « Правда ли, что она считает себя хуже всех?»,  и матушка со слезами ответила:

« Конечно. Негодный  я монах. Сижу на кровати и ленюсь».

Жить по Евангелию для матушки  (в главном) было  естественно  как дышать -  поделиться с ближним, например. Монахиня Исидора, много лет выполнявшая послушания на скотном дворе «под крылом» матушки Ионы, рассказывала: как-то, возвращаясь зимой в монастырь из поездки, они ждали автобус на остановке, и к ним подсел какой-то пьяненький мужичок, плохонько одетый и в обуви на босу ногу.  Мать Иона сняла с себя теплые шерстяные носки и отдала их замерзшему человеку, ни слова не говоря.

Первой заботой матушки по приезде нашем было накормить. Принесет келейница еду, помолимся – и матушка начинает угощать. Смешает в мисочке разные «еды», которые мы обычно не смешиваем, и предложит с улыбкой, дескать, попробуй, вку-усно ! Первый раз, помню, с опасением попробовала, но в дальнейшем знала точно, что нигде ничего подобно вкусного не попробую и не уставала восхищаться матушкиным волшебством кулинарии. Молитва меняла вкус обычной еды до неузнаваемости.

 

Монастырь для матушки стал родным сразу по приезде из Орловщины. Мать Иона не любила уезжать из него и только изредка покидала свою обитель, но ненадолго. Рассказывала, что уговорили ее сестры поехать в Москву, так она через три дня взбунтовалась и все протяжно говорила - «Хочу в Пю-у-хтицу» - так и уехала…

  

Непременным правилом жизни матушки Ионы было помогать больным и облегчать их участь. Летом 2000 года после смерти мамы Господь привел меня в больницу на северо-востоке. В палате кроме нас с матушкой лежала, в том числе, больная диабетом Галина – вот о ней и пойдет речь. Ноги Галины были сплошь покрыты ранами, и боли были такие, что спать она не могла. Вечером матушка попросила меня сварить отвар багульника и принялась перевязывать Галине раны. Я, к стыду своему, не смогла выдержать этой процедуры и только подносила и убирала, а Галина в эту ночь уснула, но было ясно, что состояние у нее пограничное, и матушка стала молиться, а меня отправила спать. Горечь недавней потери не давала мне уснуть, и я проплакала до утра, а, когда рассвело, матушка позвала меня и сказала - «Давай, девочка, читай полуночницу». Так мать Иона стала учить меня читать, сказав – «Может пригодиться» - и плакать некогда стало, и боль утихла.  А Галина лежала как-то странно откинувшись, и мы решили, если возможно, позвать священника и ее причастить. С этой целью матушка велела мне читать молитвы к причащению ВСЛУХ, чтоб Галина слышала. Проснувшись, Галина спросила, что это мы читаем и зачем. Матушка объяснила, уточнив заодно, крещена ли она и, обрадовалась положительному ответу. Галина с удивлением слушала матушку, и на моих глазах происходило чудо – человек по молитве матушкиной осознавал свою греховность и плакал. Мы позвали священника – и раба божия Галина впервые в жизни причастилась Святых Христовых тайн. Через пару дней ее выписали как безнадежную больную, и она ушла, опираясь на матушкину палку, все понимая и благодаря Бога. Через месяц сын Галины привез матушке палку и сказал, что проводили в последний путь ее по-христиански.

- «Жить некрещеному плохо, но можно, а умирать совсем никак» - говаривала мать Иона

и старалась всегда помочь болящим и умирающим, осознавшим необходимость крещения. Узнав о таком больном, матушка посылала «гонца» к священникам с просьбой облегчить участь несчастного, отцы с готовностью откликались.

Как-то зашел у нас с мать Ионой разговор о песнях, и спросила меня старица, а какие песни я пою?  Я в ответ спела « Молитву» Булата Окуджавы.

 

Булат Окуджава   
Молитва Франсуа Виньона (перевод с французского)

 

 

Песня понравилась, и матушка со слезами вторила – « … и не забудь про меня». В дальнейшем мать Иона не раз просила меня – «Спой-ка, девочка, мне твоего ОТКУЖАВУ» … Какова же была наша радость, когда прочли в календаре, изданном Сретенским монастырем, что и Булат Окуджава был крещен на смертном одре с именем Иоанн по благословению архимандрита Иоанна (Крестьянкина).  Неисповедимы пути Господни!

 

Монахиня Иона от природы была лидером  - это лидерство было так очевидно, что все менялось с ее появлением. Я бы выразилась так : « все становилось на свои места». Своих посетителей матушка любя называла  БОЛЕЛЬЩИКАМИ. Рассказывает одна из старых «болельщиков». Было это в 70-е, когда ей, молодому врачу, и упоминать нельзя было о Пюхтице. Заболела она как-то очень серьезно и попала в элитную больницу, но через друзей просила матушку Иону о ней помолиться. Вдруг сообщают ей, что мать Иона приедет.  Доктор - ни жива, ни мертва.

Представить невозможно, чтобы монахиня со скотного вошла в эти палаты. Вдруг открывается дверь, а на пороге стоит матушка в белом платке, теплом оранжевом свитере и новом синем сарафане, а в руках, конечно, гостинцы. Больные спрашивают: « Откуда такое богатство, у вас, наверное, хутор?», а матушка в ответ:  «Да, у нас большой хутор, и скотина есть». Так монастырь собрал в дорогу молодую монахиню для подмоги больному доктору.

Та же доктор рассказывала, что ездила обычно в монастырь вечерним автобусом. В  зимний вечер приехала - темно, только снежные сугробы белеют,  и вдруг из-за снежного сугроба вырастает фигура в черном… А это матушка дежурила каждый вечер, чтоб встретить молодую паломницу.

 

Была в матушке необычайная гармония. Казалось бы, человек почти не способный двигаться, но как аккуратно передвигалась огромная матушка по своей узенькой келье между шкафом и столами, а еще и табуретками, чтоб было на что опереться по пути – и ни стука, ни бряка – ни одного звука, ни одного сдвинутого предмета в комнатушке. А как точно могла матушка достать любой далеко  лежащий предмет с помощью обычной палки, а как могла налить, скажем, молоко из сосуда с широким горлом в малюсенькую бутылочку и при этом не пролить ни капли…во всем матушкином облике и в каждом движении сквозила эта гармония. 

 

Главным же в настроении схимонахини были удивление и радость присутствия Божия, которое она постоянно ощущала и передавала нам, грешным. Эту радость рядом с матушкой, мне думается, испытывали все, И она продолжается в нас, когда мы вспоминаем схимонахиню Иону, и на ее могилке, и в дни ее памяти и … ВСЕГДА. Сестры рассказывают, что и сейчас матушка Иона помогает им в трудные минуты и по молитве к ней.

 

Царствие небесное тебе, дорогая наша матушка Иона и вечная память!

 

Н.Б.